Мария Леонтьевна Бочкарева (Фролкова) родилась в июле 1889 года в деревне Никольское Кирилловского уезда Новгородской губернии в крестьянской семье. Когда Марусе исполнилось шесть лет, семья переехала в Сибирь, где правительство наделяло переселенцев большими земельными наделами безвозмездно. Мария была третьим ребенком в семье. С ранних лет — нелегкий крестьянский труд, присмотр за хозяйскими детьми, работа посудомойки и даже заливка асфальта. В 15 лет Мария неудачно выходит замуж. Пьянство мужа и вечные побои вынуждают ее бежать от такой жизни в Иркутск. Со вторым мужем она живет в гражданском браке, однако и этот союз распадается. Второй муж, несмотря на состоятельных родителей, оказался игроком и к тому же с бандитскими наклонностями…
…Шел ноябрь 1914 года. Первая мировая, или, как ее называли очевидцы, Великая война прочно входила в жизнь страны. Мария принимает решение идти на фронт. Она вспоминает: "Мое сердце рвалось туда — в кипящий котел войны, чтобы принять крещение в огне и закалиться в лаве. Мною овладел дух самопожертвования. Моя страна звала меня". Придя в штаб 25-го резервного батальона, расквартированного в Томске, она заявила о своем желании встать в строй. У встретивших ее офицеров это заявление вызвало и хохот, и полное недоумение. Ей попытались объяснить, что женщин берут в армию только в сестры милосердия и другие вспомогательные службы. Однако Мария снова заявила о своем решении идти на фронт рядовым солдатом. Командир батальона предложил ей направить телеграмму царю, который только и мог разрешить этот вопрос.
Спустя некоторое время в штаб батальона пришла телеграмма от царя, где он разрешал зачислить Марию в строй. Ее первое появление среди новобранцев в солдатской форме вызвало взрыв хохота и насмешек. Солдаты обступили Бочкареву со всех сторон, толкали, щипали, пока не убедились, что она — женщина. Медленно, но прочно устанавливались ее отношения с солдатами. Среди них было принято называться сокращенными именами или прозвищами. Выбрала себе такое и Мария — Яшка, в память о втором муже...
В феврале 1915 года, после трехмесячного обучения, Мария оказалась на фронте в 28-м Полоцком пехотном полку. Первый неудачный для полка бой с немцами, первая кровь и потери… Мария не может вынести стонов своих раненых товарищей и ползет на нейтральную полосу под немецкие пули. Пятьдесят спасенных жизней и заслуженная награда. Бочкарева очень быстро стала живой легендой полка. Она ходит в разведку, вытаскивает раненых из-под огня, участвует в штыковых атаках, несет наравне с мужчинами всю тяжесть боевой службы. Три раза за Великую войну Мария побывала в Киеве. Один раз проездом, а остальные — на лечении после ранений. Первый раз она лечилась в киевской Евгеньевской больнице, превращенной в госпиталь. Каждое возвращение Марии в полк после ранений сопровождалось аплодисментами и бурной радостью всех солдат и офицеров. Последние обязательно приглашали ее на обед, что являлось совершенно неслыханным делом — нижний чин за офицерским столом! Бочкареву производят сначала в младшие, а затем в старшие унтер-офицеры и доверяют командовать взводом. На ее груди заслуженные награды — все четыре степени Георгиевского креста и три медали, а на теле — память о четырех ранениях…
Февральскую революцию Мария встречает восторженно. Однако повсюду начинают создаваться комитеты, растет большевистская пропаганда, армия превращается в говорильню, и солдаты отказываются сражаться. Мария взывает к их долгу, чести и совести, но увы. Идут сплошные митинги и братания с немцами. Нашлись и такие, кто подверг Марию оскорблениям и угрожал ей, что казалось небывалым еще вчера. Страстная патриотка, понимающая, что войну необходимо закончить только победой, Мария не может оставаться в такой обстановке и уезжает в отпуск. По дороге она заезжает в Петроград и посещает Михаила Родзянко — председателя Государственной думы, с которым познакомилась еще на фронте. Он повез ее в Таврический дворец, где заседали солдатские депутаты. Мария рассказывает о своем нелегком солдатском пути, и здесь же у нее рождается идея создания женского отряда — для пробуждения боевого духа в деморализованной большевиками армии.
Много было высказано мнений и сомнений, в том числе и морального порядка, но Бочкарева твердо заявила: "Если я берусь за формирование женского батальона, то буду нести ответственность за каждую женщину в нем. Я введу жесткую дисциплину и не позволю им ни ораторствовать, ни шляться по улицам. Когда мать-Россия гибнет, нет ни времени, ни нужды управлять армией с помощью комитетов. Я хоть и простая русская крестьянка, но знаю, что спасти русскую армию может только дисциплина. В предлагаемом мной батальоне я буду иметь полную единоличную власть и добиваться послушания. В противном случае в создании батальона нет надобности".
Идею одобрил Верховный Главнокомандующий генерал Алексей Брусилов и утвердил Александр Керенский. 21 мая 1917 года Мария Бочкарева выступает в Мариинском дворце Петрограда с призывом к женщинам России встать в ряды 1-го Петроградского женского Батальона смерти. Ее слова, как всегда, просты и понятны: "Я обращаюсь к женщинам, чьи сердца кристально честны, чьи души чисты, чьи помыслы благородны. С такими женщинами мы покажем пример самопожертвования, чтобы мужчины осознали свой долг и исполнили его в этот тяжкий час испытаний!".
Случилось небывалое в истории русской армии. Сразу около двух тысяч женщин откликнулись на призыв Бочкаревой. Под руководством инструкторов-мужчин закипела работа. Бросалась в глаза интеллигентность женщин-солдат. До 30% оказались курсистками (были и бестужевки), до 40% имели среднее образование. Пришли все — и сестры милосердия, и домашняя прислуга, крестьянки и мещанки, выпускницы университетов. Были и представительницы очень известных фамилий: княжна Татуева из знаменитого грузинского рода, Дубровская — дочь генерала, батальонным адъютантом была Скрыдлова — дочь адмирала Черноморского флота. И всюду звенящим металлом звучал голос Бочкаревой. Она успевала везде и горела огнем вдохновившей ее идеи. Женщины проходили медкомиссию и стриглись почти наголо.
В первый же день Бочкарева выгоняет из батальона 30 человек, на второй — 50. Причины обычные — хихиканье, флирт с мужчинами-инструкторами, невыполнение приказов. Она постоянно призывает женщин помнить о том, что они — солдаты, и серьезнее относиться к своим обязанностям. Несколько раз прибегает и к пощечинам в качестве наказания за дурное поведение.
Большевики очень быстро поняли угрозу, исходившую от женского батальона. Еще в первые дни формирования Мария получила порядка тридцати писем с угрозами. Однако она продолжала свое нелегкое дело. Часть женщин, попавших под влияние большевистской пропаганды, предприняли попытку сформировать солдатский комитет и выступили с резкой критикой той железной дисциплины, которая царила в батальоне благодаря стараниям Бочкаревой. В батальоне произошел раскол. Бочкарева была вызвана поочередно к командующему округом генералу Петру Половцеву и Керенскому. Оба разговора происходили бурно, с криками и ударами кулаков по столу. Но Мария стояла на своем: в батальоне никаких комитетов не будет!
Бочкарева переформировала батальон, в котором осталось 300 штыков. Все до 35 лет и только одной доброволице — 40. Запись уже прекращена. На вопрос корреспондентов газет о запасных кадрах Мария отвечает: "Ни к чему. Уйдем и умрем...". Предварительный смотр батальона прошел с 12-балльной отметкой. На женщинах-солдатах были особые погоны — белые с продольными черной и красной полосами, а на правом рукаве гимнастерки — красно-черная стрела углом вниз. Кстати, 2-я рота 1-го Петроградского женского Батальона смерти, которая охраняла Зимний дворец в октябре 1917 года, на фронте никогда не была и состояла как раз из "забракованных" Бочкаревой за "легкое поведение"…
21 июня 1917 года батальон в новом обмундировании стоял на площади перед Исаакиевским собором. Прошел торжественный молебен при огромном стечении народа и построенных частях петроградского гарнизона. Члены правительства и генералы провожали батальон на фронт. Унтер-офицер Мария Бочкарева впервые в истории русской армии принимала из рук архиепископа боевое знамя. Фамилия Марии была золотом вышита на знамени, которое в случае ее гибели должно было быть возвращено в собор как святыня — чтобы никогда не служить другому командиру. Батальону передали и фронтовой подарок — серебряные иконы от солдат 1-й и 3-й армии с изображением Божьей Матери и Георгия Победоносца. Генерал Лавр Корнилов, представлявший командование армии, вручил Марии револьвер и саблю с золотыми памятными гравированными пластинками на рукоятке и эфесе. Керенский произвел Бочкареву в офицеры и тут же прикрепил погоны прапорщика. Повсюду раздавались овации и возгласы: "Да здравствует Бочкарева!".